Статья 572. Договор дарения

1. По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

2. Обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме (пункт 2 статьи 574) и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности.

Обещание подарить все свое имущество или часть всего своего имущества без указания на конкретный предмет дарения в виде вещи, права или освобождения от обязанности ничтожно.

3. Договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен.

К такого рода дарению применяются правила гражданского законодательства о наследовании.

Комментарии к статье
1. Основным свойством договора дарения является его безвозмездность, т. е. наличие имущественного предоставления только от одной стороны - дарителя. Наличие встречного имущественного предоставления со стороны одаряемого неизбежно влечет ничтожность такого договора как притворной сделки. С учетом сказанного, договор дарения является односторонним, поскольку у одаряемого не возникает каких-либо обязанностей, вытекающих непосредственно из договора. При передаче в дар имущества с сохранением для дарителя возможности извлекать из него полезные свойства (напр., дарение жилого дома с сохранением права дарителя пожизненно проживать в нем или земельного участка с установлением в пользу дарителя сервитута) речь идет не о возникновении непосредственно из договора обязанности одаряемого предоставлять дарителю такую возможность, а о предшествовавшем дарению обременении имущества, о передаче и принятии дара именно в таком специфическом состоянии.

Нельзя рассматривать в качестве встречного предоставления и символическую плату за подарок, передаваемую дарителю в соответствии с традициями или народными приметами. Вопрос о скрытой возмездности предоставления должен решаться в каждом конкретном случае с исследованием фактических взаимоотношений субъектов и обстоятельств заключения договора (см. также п. 4 коммент. к ст. 575 ГК).

От обусловленности дарения встречным предоставлением, что влечет ничтожность дарения, следует отличать обещание дарения, обусловленное каким-либо событием (достижение совершеннолетия, вступление в брак и т. д.), к которому приурочено вручение дара. Такое обещание будет являться либо договором с определенным сроком исполнения, либо сделкой, совершенной под отлагательным условием. На действительность договора дарения такое условие не повлияет, даже если событие, указанное в качестве условия, каким-то образом косвенно выгодно дарителю: главное, чтобы условие не носило характера действия, непосредственно направленного на удовлетворение имущественного интереса дарителя.

2. Пункт 2 ст. 572 помимо традиционной модели реального договора дарения, начинающего действовать лишь с момента передачи предоставления, предусматривает возможность заключения консенсуального договора дарения или договора об обещании дарения в будущем. Такой договор должен содержать явно выраженное намерение дарителя безвозмездно передать конкретно определенное имущество в виде вещи, права требования или в виде освобождения от обязанности конкретному лицу. Договор об обещании дарения в будущем отличается от предварительного договора (ст. 429 ГК) тем, что предоставляет одаряемому не право понуждать другую сторону к заключению основного договора - он уже заключен, а возможность требовать самой передачи дара.

3. Договор дарения, всегда считавшийся классическим примером реального договора, тем не менее существенно отличается от других реальных договоров, напр. перевозки или займа, тем, что он исполняется непосредственно в момент его совершения и не влечет продолжающихся во времени прав требования и обязанностей его участников (право одаренного требовать возмещения убытков, причиненных недостатками подаренной вещи, и корреспондирующая ей обязанность дарителя существуют в рамках самостоятельного деликтного обязательства, возникающего в момент причинения вреда). Основным юридическим следствием договора является возникновение у одаряемого права собственности на подарок, если таковым является вещь, либо приобретение права требования (освобождение от обязанности), в зависимости от характера предмета договора. В последнем случае приобретаемое одаряемым право не возникает вновь, а уже существует в рамках другого обязательственного отношения. Эта особенность дает основание ученым относить реальный договор дарения к особой группе так называемых вещных договоров (подр. об этом см.: Договоры о передаче имущества // Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: В 2 кн. М., 2001. Кн. 2. С. 337-340).

В то же время дарение не является односторонней сделкой в отличие, к примеру, от отказа наследника от принятия наследства в пользу конкретного лица (о соотношении договора дарения и прощения долга см. п. 4 коммент. к ст. 575 ГК). Для возникновения юридических последствий, на которые направлено намерение дарителя, недостаточно проявления лишь его воли; требуется изъявление согласия одаряемого на принятие дара, которое в консенсуальном договоре дарения выражается письменно, а в реальном, как правило, либо устно, либо посредством совершения конклюдентных действий, с учетом обстановки однозначно свидетельствующих о согласии принять дар. В противном случае передача имущества, с точки зрения фактических последствий, может оказаться равной отказу от права собственности (что с учетом положений ч. 2 ст. 236 ГК не исключает обязанности собственника возмещать расходы на хранение вещи или убытки, возникшие в связи с проявлением ее свойств) либо повлечь признание вещи бесхозяйной (ст. 225 ГК).

4. Безвозмездность договора дарения, часто обусловленная родственными, товарищескими или иными доверительными отношениями его участников, может вызвать соблазн "растворить" данный вид договорных отношений в огромной массе так называемых "бытовых" взаимосвязей, не носящих четко выраженного имущественного характера и не регулируемых напрямую гражданским правом. Этому способствует и отмеченная специфика реального договора дарения, исполняемого немедленно в момент его совершения, и то, что в одностороннем договоре не может быть реализован в должной мере принцип взаимной оценки встречных предоставлений участников правоотношения. Юридическими последствиями в обоих случаях становятся приобретение права на переданное имущество и возникновение потенциальной обязанности передавшего возместить причиненный недостатками имущества вред (см. коммент. к ст. 580 ГК). Тем не менее стирание грани между реальными договорами дарения и всеми прочими фактами безвозмездной передачи имущества, происходящими в бытовой среде, необоснованно, хотя при желании можно попытаться подвергнуть регулированию нормами гл. 32 ГК и обеспечение сыном больной матери лекарствами, и предоставление матерью питания сыну-инвалиду, и угощение приглашенных на ужин друзей. Очевидно, критерием отграничения отношений, регулируемых нормами о дарении, от так называемых "доверительных" бытовых отношений должна служить более высокая степень осознания участниками договора наличия у передаваемого в качестве дара меновой стоимости, не свойственная ситуациям повседневного общения, привычного и обыденного намерения либо моральной обязанности предоставлять кому-то материальное благо. Так, в том же примере с ужином (угощение которым должностного лица в ряде случаев может, кстати, квалифицироваться не только как подарок, но и как взятка) признаки предмета договора дарения последнему будут сообщать акцентированные качество и дороговизна блюд и самого сервиса; торжественность обстановки; приуроченность к важному событию или дате и т. д.

5. Законодателем существенно расширен предмет договора дарения, в качестве которого могут теперь выступать не только вещи (остающиеся тем не менее наиболее распространенным видом дара), но также имущественные права и освобождение от обязанности. Таким образом, одарить кого-либо можно посредством безвозмездной уступки права (требования) (ст. 382 ГК); принятия на себя долга одаряемого (ст. 391 ГК); прощения одаряемому долга (ст. 415 ГК), совершенных в соответствии с требованиями, установленными законом. Во всех этих случаях для признания таких действий дарением должно присутствовать намерение дарителя увеличить имущественную сферу одаряемого или предотвратить ее уменьшение. Это намерение подтверждается либо явно выраженным волеизъявлением дарителя, либо презюмируется при отсутствии доказательств того, что даритель при совершении соответствующих действий руководствовался каким-либо иным экономическим интересом.

Недопустимо дарение в виде уступки права, неразрывно связанного с личностью дарителя.

6. Консенсуальный договор дарения должен содержать, во-первых, ясно выраженное намерение дарителя совершить дар в будущем, а во-вторых, указание на конкретный предмет дарения в виде вещи, имущественного права или освобождения от обязанности. Если же предмет договора конкретно не определен, это повлечет, в силу прямого указания закона, ничтожность договора ввиду отсутствия согласованного сторонами существенного условия договора. Это подчеркивает отличие договора дарения от завещания, которое может быть составлено и в отношении имущества, неопределенного по своему составу либо вообще отсутствующего у завещателя.